онроП роман
Парочка романтиков-эстетов отдыхает в тёмных аллеях
Он: Я мчался к вам, моей мечте, на поезде, несущемся на всех парах из Петербурга в Москву. И при виде каждой буренки вспоминал ваши порхающие наращённые ресницы.
Она: Сударь, вы подобны швейцарским часам после ремонта у лицензированного мастера. А пуговицы на вашем кафтане сияют, как звезды, упавшие с неба. Они подчёркивают ваш мужественный округлый силуэт.
Он: А ваша тень под фонарём превосходит фигуру Венеры, Афродиты и Антея вместе взятых.
Она: Мой господин, ваш бархатный голос ласкает мой разум, а сладкие речи подобны сиропу, который льётся из «газированного» аппарата.
Он: Сударыня, я в предвкушении, подобно червячку, ползущему по листочку к живительной росе. Когда я целую ваши алые губы, мои гусарские усы скручиваются в морской узел.
Она: Мой пленитель, ваш торс достоин слепков для атлантов, которые держат на своих плечах небосвод Санкт-Петербурга.
Он: От вашего взгляда, о муза, моя энергия растёт по формуле
Она: Ваша настойчивость, сударь, подобна Fe, не поддающемуся окислению, грому и молниям Зевса. Она, как работник, который пришёл за невыплаченной зарплатой.
Он: Неужели это слёзы текут по вашим румяным щекам? Они словно рассол от патиссончиков после вчерашнего застолья.
Она: Это не слёзы грусти, а слёзы радости от подступающего счастья.
Он: Я впечатлён вашими панталончиками. Они, словно Луна, светятся в новолуние.
Она: У Вас отменный вкус, ваше благородие. Я смотрю на ваши шёлковые трусы и восхищаюсь: они, как у Пифагора, во все стороны равны. Как я теперь смогу смотреть в глаза своему отражению?
Он: Моя дорогая, ваши прелестные ножки параллельны, как рельсы поезда, на котором я нёсся к вам из Петербурга в Москву. А звуки шлепков по вашей попке подобны ариозо Ленского.
Она: О Господи, пропала моя девственность!
Парочка романтиков-эстетов отдыхает в тёмных аллеях
Он: Я мчался к вам, моей мечте, на поезде, несущемся на всех парах из Петербурга в Москву. И при виде каждой буренки вспоминал ваши порхающие наращённые ресницы.
Она: Сударь, вы подобны швейцарским часам после ремонта у лицензированного мастера. А пуговицы на вашем кафтане сияют, как звезды, упавшие с неба. Они подчёркивают ваш мужественный округлый силуэт.
Он: А ваша тень под фонарём превосходит фигуру Венеры, Афродиты и Антея вместе взятых.
Она: Мой господин, ваш бархатный голос ласкает мой разум, а сладкие речи подобны сиропу, который льётся из «газированного» аппарата.
Он: Сударыня, я в предвкушении, подобно червячку, ползущему по листочку к живительной росе. Когда я целую ваши алые губы, мои гусарские усы скручиваются в морской узел.
Она: Мой пленитель, ваш торс достоин слепков для атлантов, которые держат на своих плечах небосвод Санкт-Петербурга.
Он: От вашего взгляда, о муза, моя энергия растёт по формуле
Она: Ваша настойчивость, сударь, подобна Fe, не поддающемуся окислению, грому и молниям Зевса. Она, как работник, который пришёл за невыплаченной зарплатой.
Он: Неужели это слёзы текут по вашим румяным щекам? Они словно рассол от патиссончиков после вчерашнего застолья.
Она: Это не слёзы грусти, а слёзы радости от подступающего счастья.
Он: Я впечатлён вашими панталончиками. Они, словно Луна, светятся в новолуние.
Она: У Вас отменный вкус, ваше благородие. Я смотрю на ваши шёлковые трусы и восхищаюсь: они, как у Пифагора, во все стороны равны. Как я теперь смогу смотреть в глаза своему отражению?
Он: Моя дорогая, ваши прелестные ножки параллельны, как рельсы поезда, на котором я нёсся к вам из Петербурга в Москву. А звуки шлепков по вашей попке подобны ариозо Ленского.
Она: О Господи, пропала моя девственность!
Парочка романтиков-эстетов отдыхает в тёмных аллеях
Он: Я мчался к вам, моей мечте, на поезде, несущемся на всех парах из Петербурга в Москву. И при виде каждой буренки вспоминал ваши порхающие наращённые ресницы.
Она: Сударь, вы подобны швейцарским часам после ремонта у лицензированного мастера. А пуговицы на вашем кафтане сияют, как звезды, упавшие с неба. Они подчёркивают ваш мужественный округлый силуэт.
Он: А ваша тень под фонарём превосходит фигуру Венеры, Афродиты и Антея вместе взятых.
Она: Мой господин, ваш бархатный голос ласкает мой разум, а сладкие речи подобны сиропу, который льётся из «газированного» аппарата.
Он: Сударыня, я в предвкушении, подобно червячку, ползущему по листочку к живительной росе. Когда я целую ваши алые губы, мои гусарские усы скручиваются в морской узел.
Она: Мой пленитель, ваш торс достоин слепков для атлантов, которые держат на своих плечах небосвод Санкт-Петербурга.
Он: От вашего взгляда, о муза, моя энергия растёт по формуле
Она: Ваша настойчивость, сударь, подобна Fe, не поддающемуся окислению, грому и молниям Зевса. Она, как работник, который пришёл за невыплаченной зарплатой.
Он: Неужели это слёзы текут по вашим румяным щекам? Они словно рассол от патиссончиков после вчерашнего застолья.
Она: Это не слёзы грусти, а слёзы радости от подступающего счастья.
Он: Я впечатлён вашими панталончиками. Они, словно Луна, светятся в новолуние.
Она: У Вас отменный вкус, ваше благородие. Я смотрю на ваши шёлковые трусы и восхищаюсь: они, как у Пифагора, во все стороны равны. Как я теперь смогу смотреть в глаза своему отражению?
Он: Моя дорогая, ваши прелестные ножки параллельны, как рельсы поезда, на котором я нёсся к вам из Петербурга в Москву. А звуки шлепков по вашей попке подобны ариозо Ленского.
Она: О Господи, пропала моя девственность!
