От чумы да от тюрьмы…
Жила была Баба-яга. Завела Instagram, куда ни глянет — везде сториc. Решила старуха от этих историй сбежать. Перешла в TikTok,
но и там сторис. Ушла в WhatsApp, там тоже сторис, перешла в Telegram — и там сторис. Разозлилась Баба-яга и ушла в лес. Легла спать. Ночью стук в дверь — открывает. Стоит Иван Царевич: «Вставай, бабка, топи печь. Сядем вместе на лопату, будем для сторис сниматься».
Жила была Баба-яга. Завела Instagram, куда ни глянет — везде сториc. Решила старуха от этих
историй сбежать. Перешла в TikTok, но и там сторис. Ушла в WhatsApp, там тоже сторис, перешла в Telegram — и там сторис. Разозлилась Баба-яга и ушла в лес. Легла спать. Ночью стук в дверь — открывает. Стоит Иван Царевич: «Вставай, бабка, топи печь. Сядем вместе на лопату, будем для сторис сниматься».
Жила была Баба-яга. Завела Instagram, куда ни глянет — везде
сториc. Решила старуха от этих историй сбежать. Перешла в TikTok, но и там сторис. Ушла в WhatsApp, там тоже сторис, перешла в Telegram — и там сторис. Разозлилась Баба-яга и ушла в лес. Легла спать. Ночью стук в дверь — открывает. Стоит Иван Царевич: «Вставай, бабка, топи печь. Сядем вместе на лопату, будем для сторис сниматься».
